Эротические приключения Эмили Браун

(..продолжение)

Следующие два дня пара провела в постели, словно создав свой собственный мир и пытаясь отгородиться от надвигающейся бури. Девушка уже начала было чувствовать все удовольствие от секса, ее сексуальная жизнь начала загораться, а умения углубляться. Как же не хотелось этого ужасного дня, 19 сентября. Но судьба Эмили была предрешена без ее желания. Вся предбрачная ночь была проведена в исступленных занятиях любовью, и отчаянных попытках забыть о том, что вскоре наступит утро. Но утро все же наступило. Мать Эмили разбудила двух возлюбленных, по их обнаженному виду и сонным объятиям все поняла, но ни слова не сказала против – и так достаточно дел она наворотила за последнее время. Когда она вела свою дочь и кровиночку под венец к состоятельному старикашке, ее сердце обливалось кровью, а глаза – горькими слезами, но воротить уже было ничего нельзя. И молодая невеста, и ее мать мечтали, чтобы Эрик ворвался в церковь и закричал, что знает причину, по которой этим двум людям нельзя сочетаться браком, но чудеса бывают только в сказках, поэтому никто не ворвался и не закричал, и священник разрешил старческим дряблым губам прижаться к спелым устам невесты.

Старик был несказанно рад «выгодному приобретению» и все торжество ухмылялся и прижимал к себе свою жену. Как же Эмили хотелось оттолкнуть его, врезать прямо в ужасное морщинистое лицо. Но она этого не сделала, показав себя робкой и стеснительной девицей. После того, как все гости разошлись, старикан предложил девушке выпить «для храбрости, а уж она то тебе пригодится сегодня ночью». Сделав несколько глотков обжигающего и горького бренди, Эмили самоотверженно отправилась в свою спальню, зная, что ее там ожидает Эдвард Браун. Как же она ненавидела его в тот момент, как ненавидела себя за слабость, но шла же, шла…

В комнате горели свечи, шелковая простынь была усыпана розами. Посередине этого великолепия так неказисто и нелепо смотрелось старое дряблое тело, ожидающее ласки молодой женщины.

- Ты так молода и неопытна, сегодня я лишу тебя твоего целомудрия и погружу в мир удовольствий – с видом заядлого Казановы прошепелявил Эдвард. Он погладил место на кровати рядом с собой, призывая девушку присесть.

Она с покорностью библейского агнца села на краешек кровати и с отвращением ожидала, что же будет дальше. Неужели с этим стариком ей будет также хорошо, как и с Эриком предыдущими ночами? Это вряд ли. Пальцы мистера Брауна заскользили по нежному плечу девушки, но затем произошло неожиданное – у старика из ниоткуда взялись силы на то, чтобы схватить девушку за платье и бросить на кровать. Когда Эмили оказалась в беспомощном положении, она просто закрыла глаза и стала ждать, что будет дальше. А дальше происходило следующее – платье, вместе с корсетом и «кольцами» было сорвано, девушка осталась только в нижнем белье. Тут она почувствовала, как к внешней части бедер и боку прикасается холодный металл. Старый извращенец не хотел делать «это» по человечески, он даже в таком пустяковом деле, как раздевание, применил фантазию, и сейчас самозабвенно разрезал нижнее белье широкими портняжными ножницами. Душа Эдварда ликовала – как давно он тосковал по молодой податливой плоти. Как давно он не портил девственницу. Но его грезам не суждено было сбыться…

Не тратя времени на дополнительные прелюдии, Браун рывком содрал остатки одежды с девушки и достал из своих болтающихся штанов вполне увесистый, как это ни странно для его возраста, член. Он быстро втолкнул свое единственное «достоинство» внутрь девушки, но, не нарвавшись на узкую преграду, остановился.

- Так ты позорная шлюха! Твоя мать впарила мне испорченный товар. Ну что ж, не хочешь по-хорошему, теперь будем с тобой общаться по-плохому. И если вякнешь кому-нибудь хоть слово, то я всем расскажу о твоем позоре, и над тобой и твоей матерью будут смеяться всем Лондоном – злобно прошипел Эдвард Браун. Затем он вынул свой поникший, словно старая половая тряпка, член из влагалища, неоправдавшего его ожидания, и рывком повернул девушку на живот. Теперь перед его подслеповатыми глазами предстала круглая и упругая нежная попка, в которую он даже вцепился ногтями от вожделения.

- Я уверен, что, хоть ты и потаскуха, другая твоя дырочка пока остается девственной, хотя и проверить это я не смогу – с этими словами на изнеженную ягодицу девушки опустился какой-то хлесткий кожаный предмет – Это тебе за твой обман, грязная падшая женщина, которую я теперь обязан содержать вместе с ее бесчестием.

Старик похоже не на шутку разозлился отсутствием у Эмили целомудрия. Для него была важна та самая пленочка, ограничивающая проход во влажный мир удовольствий. Поэтому и стегал он Эмили с особым чувством, яростью, неистовостью. Она чувствовала, как на нее, один за другим сыплются удары с оттягом, отдающиеся слабым отголоском в голове. В ту ночь секса между этой разновозрастной супружеской четой так и не случилось, потому что девушка от побоев скоро потеряла сознание.

Зато всю следующую ночь старик измывался над Эмили, как хотел – в ее влагалище побывали самые разные предметы, начиная с железного наперстка, заканчивая тонким подсвечником. Старик, вроде как, брезговал вводить свой член в лоно «потаскухи» (у которой только что и был один парень, да и то, всего три счастливых ночи), а потому проводил «обряды очищения», суя в девушку всякую бытовую дрянь и при этом мастурбируя. Когда в очередной раз член у старикана падал, он совал его глубоко в рот своей новой жене, заставляя ту сосать до новой эрекции, а затем продолжал «чистить» Эмили. Наконец, под утро, старик кончил, забрызгав чистую простынь тремя несчастными каплями семенной жидкости, и в изнеможении завалился спать. Девушка продолжала лежать рядом с этим отвратительным извращенным существом, потому что у нее болел каждый сантиметр внутри, да и вся задница саднила от вчерашних побоев.

В таком духе проходил весь медовый месяц этой состоятельной четы. Девушка хотела бежать, но опытные служанки, с которыми она успела подружиться, не советовали ей этого делать, так как влиятельный старик все равно бы нашел ее, и наказал в три раза сильнее и больнее. За пару недель старик успел опробовать на Эмили столько всего необычного и ужасного, что девушка стала чувствовать, как с головой уходит в душащий и топящий ее омут фантазий и садистских страстей старикана. И совсем пришлось бы девушке туго, если бы однажды, зайдя в кабинет своего мужа, она не увидела нового конюха, которого Эдвард Браун педантично инструктировал.

- Познакомься, милая. Это Эрик Винчер – наш новый конюх. Очередная служка из плохой семьи. Этот бедолага еле умеет читать, расписывается крестиком – в своей манере представил Браун Эрика своей молодой жене.

Глаза Эрика загорелись, когда он, наконец, увидел свою возлюбленную, да и Эмили была готова броситься в объятья своего дорогого и прекрасного мужчины, но нельзя было выдавать себя никаким образом.

Теперь жизнь в доме Браунов для Эмили несколько налаживалась. К стариковским причудам она стала потихоньку «привыкать», если, конечно, можно привыкнуть к постоянным надругательствам над телом. Членом старик пользовался редко, зато самыми неожиданными продолговатыми предметами он владел мастерски. Причем, к своему стыду, Эмили даже несколько раз испытала оргазм от сильной и необычной стимуляции половых органов, но это удовольствие было скорее вымученным, выжатым из нее насильно. Плюс ко всему старик частенько бил ее, иногда прямо во время секса. К нежным розовым соскам Эмили часто прикасались вместо нежных губ прищепки с шипами, ее волосы регулярно вырывались крючковатыми пальцами старика Брауна. В общем, жилось девушке несладко, но теперь ее спасением и утешением был нежный и милый Эрик, который стремился проводить с девушкой каждую секунду, когда она была не с дряхлым бизнесменом. Только в первый год Эмили вызывала у Эдварда Брауна неусыпный интерес – потом страсть стала ослабевать толи под действием возраста, толи под действием привычки. Старик стал звать Эмили к себе в спальню и в комнату пыток все реже, действовал уже не так активно, хотя выходила она оттуда, пусть и раз в неделю, но выжатой, уставшей и морально истерзанной. Затем она забывалась в объятиях своей единственной любви и по совместительству конюха.

Также Эмили подружилась с одной из служанок – неказистой и чуть грубоватой Лиз. Именно она давала хозяйке травки, чтобы не было нежеланного ребеночка, именно она натирала раны девушки после экзекуций целебными мазями. Лиз и Эмили полюбили друг друга, как родные сестры. Зная норовистый характер своего владельца, Лиз поучала Эмили, как правильно себя вести в той или иной ситуации, как правильно расслабляться во время пыток. Старикашка когда-то, лет 10 назад «испортил» и эту служанку, за неимением на тот момент других более подходящих кандидатур. И Лиз также, как и Эмили прошла все эти круги ада. От отчаяния и унижения бывшая некогда красивой, девушка, превратилась в робкой кухонное «чудище», вечно обмазанное сажей и смолой. Но внешний вид не отвращал Эмили от чистой души этого прекрасного, но такого несчастного создания. Эмили обещала Лиз, что, после смерти старика, она отпустит ее на долгожданную свободу и приведет наконец в порядок.

Вот такая вот по-своему размеренная, тихая и одновременно неистово жестокая жизнь настигла меня в 18 лет…


Два следователя сидели, облокотившись на локти и слегка приоткрыв рты. После того, как девушка замолчала, они еще долго не могли прийти в себя от этих всех ужасов. Эмили выглядела в этот момент очень жалко – ее хотелось обнять и утешить, ведь этой молодой девушке столько всего пришлось испытать. Ее единственной поддержкой были двое ее лучших друзей – грубая Лиз и любящий Эрик.

- Поймите, я не убивала этого человека, т.к. его состояние мне было ни к чему, да и к издевательствам я уже привыкла и воспринимала их, как должное. Отпустите меня и дайте мне, наконец, наслаждаться своей свободой! – воззвала к свои благодарным слушателям Эмили.

- Мы пока не выяснили все обстоятельства дела, поэтому не можем отпустить главную подозреваемую – тряхнув головой и придя в себя, сказал Джонс. - Пожалуйста, дождитесь конца следствия, и если Вы не виновны, то мы с радостью отпустим Вас. А пока – Бейкер, уведи подопечную в ее камеру.

В ту ночь Эмили долго не могла заснуть, вспоминая всю свою прошедшую семейную жизнь и чувствовала себя счастливой, что, наконец, все это закончилось. Затем девушка попыталась подсчитать, сколько же она не видела свою единственную любовь – Эрика, и насчитала уже около двух месяцев. Два месяца ее тело не знало нежных и чувственных ласк. Пытаясь инсценировать поцелуи Эрика, Эмили нежно сжала свой сосок и почувствовала, как низ живота тут же отозвался жаром, а спина податливо изогнулась навстречу грезам. Продолжая мечтать, девушка гладила себя по животу, прикасалась к ногам и совсем осторожно – к нежному бутону, обрамляющему чувствительный клитор. Между ног девушки стало уже совсем влажно – настолько сильно она истосковалась по своему мужчине. И мерзкий старик совершил большую ошибку, выгнав Эрика из своего дома, после того, как застал его под своей женой, самозабвенно прыгающей на молодом упругом члене. Теперь она никак не проявляла себя в постели со стариком, перестала изображать картинные чувства, и даже крика боли больше не слетело с ее губ, после того, как из дома пропала ее отрада. Старику разонравилось трахать бревно, а потому последние два месяца он перестал звать к себе свою молодую жену. От осознания того, что ей больше никогда не придется видеть и прикасаться до этого противного Брауна, Эмили возбудилась еще сильнее, и ее пальцы смело вошли в пышущее жаром и содрогающееся влагалище. Большой палец девушки продолжал ласкать клитор, а пальцы двигались инстинктивно, будто сами по себе. Она вспоминала ночи любви с Эриком, его мягкие губы, касающиеся ее клитора, его умелые руки, доставлявшие ей столько удовольствия, его пульсирующий член, входящий в терпкое лоно. Оргазм волнами прошелся по всем телу девушки от кончиков волос до кончиков пальцев, она не могла сдерживать стоны удовольствия.

На следующее утро Эмили снова привели в комнату следователей и усадили на деревянный стул, находящийся напротив двух рабочих столов. Девушка чувствовала, что взгляды обоих следователей прикованы к ее стройным ногам и пышной груди. Но теперь во взглядах их пропала былая рабочая заинтересованность – они явно что-то знали. Эмили знала, что она не причастна к убийству своего состоятельного мужа, но ей почему-то казалось, что сегодня ей предстоит расплатиться за смерть старика, не будучи виноватой.

- Итак, мисс Браун, сколько Вы не виделись со своим любовником, мистером Эриком Винчером?

- Около двух месяцев. Мистер Браун уволил его после того, как застал нас с Эриком вдвоем.

- А теперь ответьте на последний вопрос, и мы Вам кое-что расскажем. Как долго у Вас не было сексуальных отношений с Эдвардом Брауном?

- Также, около двух месяцев.

- Получается, мисс Браун, что Вы своеобразно наказали своего уже покойного мужа за увольнение Вашего любовника, лишив старика последней ласки и удовольствия?

- Да, а что такое случилось-то?

- Дело в том, Эмили, что нам даже немного жаль Вашего мужа, несмотря на то, что по Вашим рассказам он выходит истинным ублюдком. Как он хотел получить усладу на свои седины, женившись в 63 года. Не нужен ему уже был ни наследник, ни друг, лишь последнее развлечение старому извращенцу захотелось, и то, Вы не смогли хранить ему верность и покинули его. А ведь старику досталось – в голосе Джонса слышался отчего-то почти не скрываемый сарказм.

- Я плохо понимаю Вашу иронию, мистер Джонс – удивленно подняла брови Эмили.

- Давным-давно у него была настоящая любовь. Но вот судьба над ним посмеялась – много было у Эдварда увлечений, хорош он был собой, но влюбился он почему-то ни в кого иного, как в свою служанку, приносящую ему по утрам воду для умывания. И уж такая нежная страсть у них загорелась, так он любил эту женщину. Но вот незадача – девушка забеременела от своего хозяина – нелепее ситуации свет не видывал. Конечно, такое часто случается в состоятельных домах, но служанка была уж больно болтливой, могла запросто рассказать на ярмарке – из-за кого у нее так пузо круглеет. Но женщина пока молчала, и мистер Браун начал было успокаиваться, а зря. Служанка оказалась алчной, а после родов вообще в голове у нее переклинило – стала она требовать денег от своего хозяина за молчание. Не рассчитала она немножко, что благородный сэр является очень жестоким человеком, чтящим конфиденциальность превыше всех благ мира. Однажды вечером он зашел к своей служке с бутылкой отличного вина из своего погреба, а на утро нашли ее в постели мертвой. А ребенок в люльке, прехорошенькая, кстати, девчушка, заливался как полоумный. Хотел Браун и отпрыска умертвить, чтобы доказательств ни у кого никаких не было, да рука не поднялась. Вот кого-кого, а наследников ему очень хотелось, детей он уважал и ценил.

Попробовал он тогда дочь свою начать воспитывать, но никудышный был из него отец, как оказалось. Предоставил он тогда свою дочурку на попечение кухарке, т.к. жены у него на тот момент не было, а на гувернантку для внебрачного ребенка ему тратиться было не охота. Ну и, привык мистер Браун, что отпрыск пристроен, в наследники ему не годится, т.к. не посчастливилось девочке родиться от подобающей матери, а вроде и рядышком, можно пошпынять, если уж будет невмоготу. Когда девочке исполнилось 12 лет, «папаша» начал издеваться над ребенком, сначала применяя к ней излишние физические наказания, а затем и сексуальные. Обо всем прознала кухарка, воспитавшая дочку незадачливого дельца, решила заступиться – так сразу же была вышвырнута из дома без денег и жилья. Осталась девочка одна одинешенька, можно сказать круглая сирота, если не считать, конечно, отца урода. Так вот кухарка успела ей шепнуть, кто мать ее убил. И жила она бок о бок с этим человеком, копя злость и ненависть к этому мужчине. Одна жена сменялась другой, но особой дружбы с ними не выходило, т.к. долго они не задерживались. И тут появилась ты, такая нежная молодая и прекрасная, так похожая на нее, наивную неиспорченную девочку, терпящую домогательства от отца.

Ненависть к Брауну на тот момент у женщины уже зашкаливала. Двадцать с лишним лет была она на кухне, готовила еду своему экзекутору и не решалась, а может и не умела, подсыпать приправку ему какую-нибудь ядовитую в суп. Но вот наступил момент предела, когда она увидела сначала тебя, всю побитую в синяках и ссадинах. Да и тут же конюх твой, Эрик, заскочил разъяренный на кухню с призывом отравить злобного тирана. Вот и спланировала кухарка с твоим любовником убийство. Тщательно все продумали, почти не придерешься – яд в организме практически незаметен, можно было связать состояние перед смертью с действием транквилизаторов. Наверное, ухмылялась ты про себя, когда тебе твой муж Эрика представлял как неграмотного. Образования и начитанности у отравителя этого не отнять – настолько хорошо подобрать ингредиенты в нужных дозах сможет только расчетливый профессионал. Так и отомстили за тебя два самых близких тебе человека.

- С ума сойти, Лиз, Эрик. Я даже не могла подумать о таком – озадаченно прошептала Эмили, и весь ее вид выражал непонимание.

- Что ж, все так и есть. Теперь, мисс Браун, Вы можете быть свободны, мы выяснили, что Вы не причастны к этому делу. А вот любовнику Вашему уж точно теперь не поздоровится, он будет призван к ответу, как соучастник.

- Нет, только не это! Я так долго ждала этого шанса, этой возможности, наконец, побыть с ним, ни от кого не скрываясь. Мы хотели пожениться, когда старик Браун бы помер.

- Вот он и помер, но видать судьба опять сыграла с Вами злую шутку, Эмили.

- Не трогайте его, я готова пойти на все ради этого – вдруг заявила мисс Браун, смело глядя в глаза пытливым следователям.

- Ну что ж, раз ты сама предложила, то мы, с моим другом Бейкером, будем рады воспользоваться твоими услугами – понизив голос, произнес Джонс и встал из-за стола.

Через час Эмили вышла из кабинета следователей слегка потрепанной, нервно одернула юбку и поправила взлохмаченные волосы. Когда она шла к дверям, на ее лице сиял довольный румянец. На следующее утро ищейки обыскали весь Лондон, но не нашли даже следов Эмили и Эрика. Старая мисс Брокинс, мать главной героини этой повести, и слыхом не слыхивала, куда подевалась ее дочь, но следователям показалось, что в ее глазах прыгают бесовские искорки…